Поэзия | Проза | Галерея | Биография | Память
Стихи о Любви

Федор Тютчев
Как неожиданно и ярко


Как неожиданно и ярко,
На влажной неба синеве,
Воздушная воздвиглась арка
В своем минутном торжестве!
Один конец в леса вонзила,
Другим за облака ушла —
Она полнеба обхватила
И в высоте изнемогла.

О, в этом радужном виденье
Какая нега для очей!
Оно дано нам на мгновенье,
Лови его — лови скорей!
Смотри — оно уж побледнело,
Еще минута, две — и что ж?
Ушло, как то уйдет всецело,
Чем ты и дышишь и живешь.


Комментарий:
Автографы (2) — ИРЛИ. Р. 3. Оп. 2. № 1084; РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 38. Л. 2—2 об.

Списки — Муран. альбом; Альбом Тютч.-Бирилевой.

Первая публикация — газ. «День». 1865, 25 сентября. № 33. С. 780. Вошло в Изд. 1868. С. 219; Изд. СПб., 1886. С. 277; Изд. 1900. С. 283.

Печатается по автографу РГАЛИ.

В автографе ИРЛИ (без 2-й строфы) помета рукой Эрн. Ф. Тютчевой: «Рославль. 5-го августа». Автограф РГАЛИ написан карандашом.

Изд. 1868, Изд. 1900 указывают время и место создания стихотворения: «Рославль 5 августа 1865 г.». Изд. СПб., 1886 ограничивается обозначением года: «1865». Вместо «На влажной» (2-я строка) газ. «День», Изд. 1868, Изд. СПб., 1886 печатают «По влажной». Варьируется синтаксическое оформление текста.

Датируется 5 августа 1865 г.

Л. Н. Толстой пометил это стихотворение буквой «Т.!!!» (Тютчев!!!) и подчеркнул строку «И в высоте изнемогла».

И. С. Аксаков, отмечая ту же строку, восклицает: «Изнемогла! Выражение не только глубоко верное, но и смелое. Едва ли не впервые употреблено оно в нашей литературе в таком именно смысле. А между тем нельзя лучше выразить этот внешний процесс постепенного таяния, ослабления, исчезновения радуги». Здесь, отметил он, «не только внешняя верность образа, но и вся полнота внутреннего ощущения». Через несколько страниц Аксаков вновь возвращается к меткому тютческому образу. Если бы читатель с тонким художественным вкусом в первый раз обратился к русской поэзии, рассуждает он, то даже не зная имен лириков, «невольно бы остановился» на «Осени первоначальной» с ее «тонким волосом паутины», или «Весенних водах», или на «Радуге, изнемогшей в небе», — «он по одному этому выражению, по одной этой мелкой, по-видимому, черте опознал бы тотчас настоящего художника и сказал бы вместе с Хомяковым: «чистейшая поэзия — вот где». Такого рода художественной красоты, простоты и правды нельзя достигнуть ни умом, ни восторженностью духа, ни опытом, ни искусством: здесь уже явное, так сказать, голое поэтическое откровение, непосредственное творчество таланта».

Первая строфа стихотворения для В. С. Соловьева послужила доказательством следующих размышлений о красоте и природе: «Из астральной бесконечности переходя в тесные пределы нашей земной атмосферы, мы встречаемся здесь с прекрасными явлениями, изображающими в различной степени просветление материи или воплощение в ней идеального начала. В этом смысле имеют самостоятельную красоту облака, озаренные утренним или вечерним солнцем, с их различными оттенками и сочетаньями цветов, северное сияние и т. д. Полнее и определеннее ту же идею (взаимного проникновения небесного света и земной стихии) представляет радуга, в которой темное и бесформенное вещество водяных паров превращается на миг в яркое и полноцветное откровение воплощенного света и просветленной материи».

Р. Ф. Брандт полагал, что «пьеса, очевидно, изображает мимолетность наших восторгов и увлечений».

Д. С. Мережковскому стихотворение позволило высказать мысль, что «жизнь личности — только обольщение мысли, обман чувств, мимолетное видение, подобное радуге».


Источник: Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: В 6 т. / РАН. Ин-т мировой лит. им. М. Горького; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Редколлегия: Н. Н. Скатов (гл. ред.), Л. В. Гладкова, Л. Д. Громова-Опульская, В. М. Гуминский, В. Н. Касаткина, В. Н. Кузин, Л. Н. Кузина, Ф. Ф. Кузнецов, Б. Н. Тарасов. — М.: Издат. центр "Классика", 2002—...



Федор Тютчев